НК № 2 (2016г.) СОВРЕМЕННАЯ ПРОЗА КАВКАЗА

Мадина Тезиева

 

Дзерасса в лабиринте

(Роман с продолжением)

Мадина Тезиева — современный владикавказский автор. Отрывок из романа «Дзерасса в лабиринте» был опубликован в материалах XII Конгресса международной ассоциации преподавателей русского языка и литературы (Шанхай, 2011 год).

Полностью роман «Дзерасса в лабиринте» не опубликован.

Рассказы Мадины Тезиевой «К нам прилетел слон» и «С гресетином у Македонского» в свое время были напечатаны в литературно-художественном журнале «Дарьял».

 

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ЗНАКОМСТВО

 

Дзерасса никогда не интересовалась нартским эпосом осетин, хотя и училась на филфаке местного универа. Ей казалось, что все это было «давно и неправда» и забивать голову современным людям этими бреднями вовсе необязательно. Но вот однажды в городском парке к ней подошел юноша и представился: «Ахсар». Ахсар сильно понравился Дзере — она даже растерялась. Такое с ней случилось впервые. Она брякнула ему первое, что ей стукнуло в голову: «Хочу мороженое!» (было лето и было очень жарко). Пока он выбирал столик и делал заказ, Дзера набрала по сотовому свою закадычную подругу — Биценову. Биценову почему-то никто на курсе не звал по имени, а только по фамилии. Еще у нее была кличка: «Сканер». Биценова слыла самой «вумной» девушкой на факультете и про них с Дзерой говорили: если бы красоту Дзерассы соединить с интеллектом Биценовой, была бы умница и красавица в одном лице. А так — умница дружит с красавицей…

Дзера прошептала Биценовой в свой «Сони Эрикссон»: «Приколись! Его зовут Ахсар. Я в ауте: потрясный мачо». «Спроси его: у него есть брат Ахсартаг?» — инструктировала Биценова и тут же отключилась.

Дзерасса привыкла не обсуждать инструкции подруги. Как только Ахсар подошел к столику, она выпалила:

«Признавайся! У тебя есть брат Ахсартаг?»

«Да», — буднично ответил Ахсар.

Мороженое ели молча…

Дзера размышляла: как это Биценова все знает на расстоянии? И что это означает, что у Ахсара есть брат Ахсартаг? «Он твой старший брат или младший?» — решилась Дзера на самостоятельный вопрос.

«Мы близнецы…» Дзера скинула Биценовой эсэмэску: «Они близнецы». Ответ пришел незамедлительно: «Будь осторожна! Они могут убить друг друга из-за тебя». Дзера испугалась, хотя в глубине души всегда мечтала, чтобы мужчины убивали друг друга из-за нее пачками. Подняв на Ахсара свои лучистые серо-зеленые глаза, она кокетливо спросила: «Надеюсь, вы не убьете друг друга из-за меня?»

Ахсар улыбнулся: «Что ты! Я знаю эту историю. Все будет хорошо».

О какой истории они говорят? — занервничала Дзера.

Ахсар, украдкой разглядывая ее, произнес:

Вижу во сне цвет моря

Сквозь ливень твоих волос.

Гостем у Посейдона, с охапками синих роз

Вижу во сне цвет моря.

Голосом странного горя  — Ты в Атлантиде рос?

Слышу во сне шум моря

Сквозь ливень твоих волос… — Это твои стихи? — восторженно поинтересовалась Дзера. — Нет. Не мои. Это Бродский. Ты любишь Бродского? — Я люблю Бутербродского! — отрезала Дзера. — Она терпеть не могла, когда ее уличали в невежестве. — Я пошутил, извини. Это не Бродского стихи, а моего учителя — Шалвы Бедоева. «Дзерасса». Это его любимый образ. Стихи написаны им на грузинском. А я перевел их на русский. — На грузинском?! — возмутилась Дзера. О грузинах она знала только одно: они — враги. В августе 2008 они напали на спящий Цхинвал. — Он выходец с Ленингорского района… Там все осетины поневоле знают грузинский, — пояснил Ахсар.

Мороженое доедали молча…

«Тебе кто-нибудь говорил, что ты похожа на Дзерассу с графических листов Туганова?» — спросил Ахсар.

Кто такой Туганов? — мучительно пыталась вспомнить Дзера. — Она знала только одного Туганова: хисау Торгово-промышленной палаты и то только потому, что ее кузину засунули к нему на работу по высокой рекомендации.

На всякий случай она загадочно произнесла: «Говорили…»

«Кто такой Туганов?» — послала она запрос Биценовой.

«Махарбек или Батырбек?» — уточнила подруга.

«Не знаю. Тот, у которого какие-то графические листы».

«Махарбек! На проспекте — музей его имени. Там эти листы».

«С кем ты все время перестукиваешься?» — поинтересовался Ахсар.

«С бойфрендом», — нагло соврала Дзера.

Ахсар потемнел, как Столовая гора в бурю.

Чтобы разрядить ставшую тяжелой обстановку, Дзера предложила: «Давай зайдем в музей и посмотрим листы, о которых ты говорил»…

Ахсар обрадовался. Оказывается, половину своей жизни он проводил в музеях, так как учился на художника.

В музее имени Махарбека Туганова Дзера узнала много нового. Тезка ей очень понравилась: особенно ее золотые, до пят, волосы. Но вот папаша какой-то странный: Ахсар назвал его Донбетром…

Все! Быстрее к Биценовой.

Дзера посмотрела на часы и сказала: «Мне на фитнес».

Ей действительно надо было на фитнес, но сегодня она решила принести любимые занятия в жертву новым знаниям.

…У Биценовой был один недостаток, но крупный: она всегда начинала рассказывать издалека. — Биценова, не мучай! Давай быстренько рассказывай эту историю. Почему Ахсар и Ахсартаг могут убить друг друга из-за Дзерассы? И про Донбетра не забудь! — Петя Козаев считает, что донбетры — это минойцы. — Кто такой Петя Козаев? Кто такие минойцы? — Петя Козаев — это… — Биценова! Мне не нужен твой Петя и твои минойцы. Рассказывай про братьев: Ахсара и Ахсартага! — приказала Дзера. — Ну, хорошо, — сдалась Биценова. — Слушай: — У них была бабушка: Арвырасухд. В переводе с осетинского на русский это означает… — Биценова! Я не даун, — возмутилась Дзера. — Я в состоянии перевести Арвырасухд с осетинского на русский: Краса Неба. — Умничка!

Биценова собралась было погладить подругу по ее знаменитым золотым волосам, но ее отвлекла трель сотового. — Что?!! — кричала Биценова в трубку. — Не может быть! Я так и знала…

Она обреченно зарыдала. Дзерасса в первый раз видела подругу в таком смятении. — Что случилось? — Умер Бусалов… — Профессор? — Да. — И что? Он же не твой научный руководитель? У тебя же Даяна Вайнеровна! С твоей дипломной ничего не случится. — Его убрали! — Бусалова? — изумилась Дзера. — Не смеши меня. Худинаг! Кому он нужен?… Сейчас убирают только из-за денег. Люди, которые живут на зарплату профессора, никому не интересны, поверь мне. А тебе надо меньше читать Абдуллаева! Я твоей маме скажу. А то ты возомнила себя экспертом Дронго.

(В глубине души Дзера ревновала подругу ко всем книгам, которые та читала в неограниченных количествах. Она считала, что единственная книга в мире, достойная прочтения, — это она, красавица Дзерасса Текон). — Его убрали, потому что он расшифровал код минойцев… — Опять минойцы! — окончательно разозлилась Дзера. — Начиталась Дэна Брауна и теперь везде — коды… На что уходят девичьи годы? — получилось у нее неожиданно в рифму.

Но Биценова уже не слышала ее. Она насухо вытерла глаза, припудрила покрасневший носик и умчалась. Вот так всегда!

…Ночью Дзерассе снилось море и Арвырасухд: Краса Неба… И эти загадочные минойцы…

Две лекции

Самый молодой профессор Владикавказского университета Даяна Вайнеровна Сокон стояла за кафедрой Гранадского университета и читала текст своего доклада «Жизнь образа в эпосе, фольклоре, литературе на примере нартовской Дзерассы». Даяна Вайнеровна была в строгом профессорском прикиде: темно-серая юбка-карандаш, строгий пиджак в тон, белая блузка. Она не в первый раз выступала заграницей и все университеты мира казались ей родным домом. Но сейчас она очень спешила и читала почти что скороговоркой: «Образ девушки-птицы, особенно, голубки, в осетинском фольклоре встречается в различных жанрах: нартском эпосе осетин, волшебной сказке, преданиях и легендах, устных рассказах. В голубку превращается дочь повелителя вод Донбеттыра — Дзерасса…» На этой фразе, к счастью, ее прервала ученый секретарь, напомнив о регламенте. Даяна Вайнеровна быстренько закруглилась и ответила на два-три предсказуемых вопроса коллег. Затем она села на свое место и через некоторое время, стараясь не привлечь ничьего внимания, выскользнула из аудитории, проверяя, на месте ли Цыккурайы фардыг. Следом за ней вышли два человека. Даяна не заметила их, так как была всецело занята изучением маршрута, который ее интересовал.

…Искусствовед Серова-Замалюйдинова в это же самое время читала лекцию во Владикавказском университете. Она возмущенно подняла очки на лоб, когда в аудиторию прошмыгнула, стараясь быть незамеченной, опоздавшая, как всегда, Дзера. Она никогда не слушала лекции Замалюйдиновой, но тут вдруг вся превратилась в слух. Лекторша говорила… о минойцах! Любимым словечком Серовой-Замалюйдиновой было словечко «маркер». Вот и сейчас она экзальтированно вещала: «Маркерами минойской культуры являются огромные керамические кувшины высотой в человеческий рост. Они хранятся в музее Кносского дворца на Крите». Лектор сделала паузу, прервав мелькание слайдов на экране, и внимательно посмотрела на аудиторию поверх очков: это значило, что сейчас она выдаст «фишку». И, действительно, трагически понизив голос почти что до шепота, Серова заговорщически подмигнула студентам и произнесла: «Интересно сравнить их с аланскими громадными кувшинами…Они есть в нашем музее». Затем она говорила еще об одном маркере минойцев — золотых статуэтках женщин со змеями вместо волос, а затем перешла к рассказу о вилле Агиа-Триада на Крите. Как поняла из ее витиеватого рассказа Дзера, Агиа-Триада — это царская вилла, но и, может быть, семинария для минойских жрецов (в этом месте Серова вновь трагически понизила голос). Затем Серова проецировала на экран расписанный саркофаг, на котором изображена сцена принесения в жертву быка. Бык распростерт на алтаре. Из перерезанного горла кровь стекает в жертвенный сосуд…

«Вечный оргазм», — такую жестокую кличку дали наблюдательные студенты Серовой-Замалюйдиновой за ее привычку постанывать в самых ответственных, финальных моментах лекции. Вот и сейчас Серова застонала и расслабленно подытожила: «Минойская цивилизация возникла на островах Эгейского моря. Она была ровесницей эпохи Древнего и Среднего царства, но таинственно исчезла в 1400 году до нашей эры. Вопросы, господа!»

Дзера вскочила со своего места, откинула со лба вьющуюся золотистую прядь и выпалила: «Возможно ли расшифровать код минойцев?» «Язык, вы имеете ввиду? — Быстро ответила вопросом на вопрос Марина Алексеевна. — В 1908 году на вилле Агиа-Триада был найден Фестский диск. 241 символ до сих пор не поддается расшифровке. 61 слово относится, по мнению ученых, к индоевропейскому языку. К какому — пока неизвестно».

Неужели — к дигорскому? — со священным ужасом подумала Дзера (сама она, кстати, была дигоркой). В этот ответственный момент в университетскую аудиторию ввалилась Биценова. Вид у подруженции был жуткий, Дзера испугалась. «Что случилось?» — спросила она.

Биценова сунула ей под нос смартфон, на дисплее стоял текст эсэмэски от Даяны Вайнеровны: «Меня схватили в Гранаде, отобрали цыккурайы фардыг». Дзера помнила что-то смутное о цыккурайы фардыг из этнографического очерка Коста Левановича Хетагурова «Особа». Кажется, это светящийся камень, который бывает во рту у змеи. Если его отобрать у змеи и хранить в доме, то этот дом ждет благополучие, фарн. «Какого черта твоя Даяна поперлась в Гранаду с цыккурайы фардыг?» — прошипела она. «Они убьют ее! — в глазах Биценовой стоял нечеловеческий ужас. — Дзерка! Ты срочно должна вылететь в Барселону! Это единственный шанс спасти нашу Даяну». «В Барселону?» — вскрикнула Дзера. Она не была сильна в географии, но, тем не менее, отчетливо понимала, что Барселона находится в иной испанской провинции, нежели Гранада. В Барселоне Дзера каждое лето отдыхала с родителями и знала этот город, как свои пять пальцев. Каждый раз она уговаривала Биценову поехать с ней, но Биценова была упертой гордячкой: своих денег у нее не было, а ехать за счет подруги она не хотела. «Разночинцы — люди гордые!» — любила повторять замысловатая подружка по кличке «Сканер».

«Барселона — в Каталонии, а Гранада — в Андалусии», — с гордостью за свои познания доложила Дзерасса Биценовой. «Но тебе — в Барселону! В музей египетского искусства. Ничего больше не спрашивай. Инструкции получишь позже»

Систанский кит

Ахсар вызвался довезти Дзеру в аэропорт Ростова-на-Дону: из Бесланского аэропорта самолеты в Барселону не летали. Хотя Дзерасса поклялась Биценовой не разбалтывать ни одному человеку в мире цель своей поездки, так как это бы грозило гибелью Даяне Вайнеровне, в дороге она все-таки не удержалась и кое-что рассказала Ахсару: «Представь, мне надо остановиться перед одним экспонатом в Барселонском музее Египта и сказать пароль: «Систанский кит»«. «Систанский кит? — Ахсар рассмеялся. — Это что у вас, голосовой пин-код?». Дзера надулась. Ахсар тут же принял серьезный вид: «Систанский кит — это бурый кит». «Бурый? Почему бурый?» Ахсар вкратце изложил историю про кита: «У саков в Сакастане (или Систане) есть сказка про царя, который желает вернуть себе молодость. Его везир говорит, что это может сделать мясо бурого кита и предлагает послать его сына — царевича — за этим бурым китом на море. Царевич с войском приходит на море. На третий день появляется черный кит. Вытащили черного кита и разделали. Еще через три дня на крюк попадается белый кит. Также разделали. Еще через три дня — на крюке тот самый бурый кит. Не могли его вытащить ни лошади, ни верблюды, только слоны. Вытащили, а он — плачет. Тогда царевич пожалел его — и отпустил обратно в море»… «Опять море!» — выдохнула Дзера.

Она почему-то вспомнила грустный рассказ Серовой о могущественной империи — Атлантиде. Ее правители жили над морем в неприступном дворце с фресками из бесконечного числа лабиринтов, залов и комнат. В голове ее отчетливо прозвучал экзальтированный голос Серовой-Замалюйдиновой: «Атланты возводили свои здания из черного, белого и бурого камня».

«Так перед каким экспонатом ты должна остановиться?» — полюбопытствовал Ахсар. «Ой! Только не спрашивай. Я и так болтаю лишнее. Биценова меня зарежет», — Дзера закрыла глаза и представила себя обитательницей всего этого фантасмагорического великолепия Кносского дворца на Крите… Из мечтательного состояния ее вывел нежный, долгий и страстный поцелуй в губы.

…И это был их первый поцелуй с Ахсаром.

Адосинда

Ахсартаг сидел в кафе Гранадского университета и ждал с лекции «свою девочку» Адосинду. Ахсартаг любил Испанию… Это была единственная страна Европы, где он чувствовал себя комфортно, где ему легко дышалось, где он был свой. Вот и сейчас, сидя в кафе Гранадского университета, он любовался благородной аскезой этого древнего учебного заведения и с удовольствием ел самый вкусный хлеб в мире — хлеб Андалусии.

«Моя девочка», — так он ласково звал свою испанскую невесту Адосинду. Она была астурийкой из портового городка Хихон. Ахсартаг познакомился с ней в Барселоне, на вечеринке у богемных знакомых. Сначала он увидел родной осетинский профиль и, завороженный, пошел знакомиться с милой и хрупкой землячкой. Он заговорил с ней на осетинском, но оказалось, что она астурийка, учится в Гранадском университете на отделении славистики и что у нее приличный русский. Ахсартаг давно уже привык к тому, что в Испании ему часто попадались «кавказские» типажи, но такого совпадения (она была точной копией его матери в юности) он еще не встречал. Еще одно совпадение поразило его: у Адосинды была сестра-близнец. Звали ее Кармен. Кармен тоже была на той вечеринке, но если возле Адосинды толпились люди, то возле Кармен был зловещий круг пустоты. Адосинда излучала тепло и свет. Кармен — источала яд. Она была страшной. Как будто Бог решил изваять один и тот же образ в двух вариантах: ангела и демона, голубки и змеи… В тот вечер он поймал на себе завистливый взгляд Кармен, и подумал с тревогой: «Как она ненавидит сестру!» С тех пор Ахсартаг боялся за «свою девочку» — Адосинду.

У них с Адосиндой были планы на эти выходные, и эти планы разрушил его «двойник», его брат-близнец Ахсар. Ахсар всю жизнь только и занимался тем, что рушил его планы. После смерти отца Ахсартагу пришлось взвалить на себя все заботы о семье. Он занялся бизнесом и бросил скульптуру. А ведь педагоги прочили ему большое будущее…Он содержал мать и Ахсара. Ахсара он считал способным живописцем, но не более того. И сейчас его явно бесила просьба брата встретить в аэропорту Барселоны очередную «телку» Ахсара и сопроводить ее в музей Египта, где ее, якобы, ждало важное и опасное задание. «Она что у тебя, Мата Хари?» — не удержался он от едкого замечания.

Все романы Ахсара он знал наизусть вперед. Долгий платонический период, потом бурная страсть и — быстрый разрыв. Бонус: два-три портрета обнаженной натуры. «Обнаженка» особенно хорошо удавалась Ахсару. Светящееся женское тело излучало на его полотнах чистый свет, и это чувствовали даже абсолютно глухие к живописи люди. Каждый очередной роман Ахсара обходился Ахсартагу в кругленькую сумму. И он терпел это только потому, что гордился неумением брата быть пошлым. Среди похотливых «обнаженок» коллег по цеху, Ахсар выделялся своим космизмом, пониманием того, что тело человеческое — храм Божий.

«Чистому все чисто», — любил повторять с гордостью за свою породу Ахсартаг.

В камере

Дзерасса очутилась в одной камере с Даяной Вайнеровной так внезапно, что ей потребовалось время, чтобы осмыслить произошедшее.

…Ахсартаг встретил ее в аэропорту Барселоны: он был как две капли воды похож на Ахсара (близнецы), но только мужественнее брата, шире в плечах, резче, выше. С ним была его невеста Адосинда. Сразу из аэропорта они по требованию Дзерассы отвезли ее в Барселонский музей Египта. Попасть вовнутрь оказалось не так-то просто. В музее открылась выставка «Тутанхамон. История открытия». Она посвящалась лорду Карварнону и археологу Картеру. Они, как уяснила Дзера, девяносто лет назад открыли эту самую гробницу. Людей было море… Билеты, как выяснилось, надо было брать заранее. Но Ахсартаг подключил все свое обаяние и свой испанский (он любил Испанию за то, что здесь все еще действовал человеческий фактор, а не одни лишь сухие инструкции) и Дзеру пропустили в музей.

Она была поражена увиденным. Но времени рассматривать десятки тысяч выставленных предметов погребального обряда древних египтян у нее не было. Она искала экспонат, указанный Биценовой. Нашла она его не сразу. Ошибиться Дзерасса не могла, так как этот экспонат нельзя было перепутать ни с каким другим. Она стала прямо перед ним и четко сказала затверженный наизусть пароль: «Систанский кит». Какая-то мощная вибрация прошла по ее телу, все померкло и…она очнулась уже в следующее мгновение в одной узкой камере с Даяной Вайнеровной.

Она едва узнала ее. Любимый университетский педагог превратилась в тень себя — прежней. Дзера быстро доложила ей все произведенные ею действия по инструкции Биценовой. В коридоре раздались гулкие шаги надзирателя…

Дзера схватила Даяну Вайнеровну и громко произнесла пароль: «Систанский кит»!

Ничего, однако же, не произошло… Дзера повторила пароль громче. И еще громче. Ничего! Ничего… «Идиотка Биценова, — успела подумать Дзера. — Дала мне пароль только в одну сторону. Вот так всегда».

…Надзиратель вошел в камеру.

Продолжение романа читайте в следующих выпусках «НК»