• Narrow screen resolution
  • Wide screen resolution
  • Auto width resolution
  • Increase font size
  • Decrease font size
  • Default font size
  • default color
  • red color
  • green color
Настройки отображения экрана
НК № 16 БРАТ Версия для печати Отправить на e-mail
Рейтинг: / 5
ХудшаяЛучшая 

 

Заур Багиев
Родился в 1962 году, окончил СОГУ.

 

Директор спортклуба «АС-Алания». Увлечения: история, этнография.

Костер медленно догорал… Небосвод, кусками видимый сквозь густые кроны деревьев, заметно бледнел, растворяя в себе еще мерцающие, но уже редкие утренние звезды. Рваные серые облака медленно плыли, собираясь над лесом в угрюмую серую массу. Светало…

Удобно облокотившись на мягкую подушку седла, Ахсартаг не мигая, смотрел на постреливающие искорками тлеющие угли костра и о чем-то думал. Время шло. «Надо бы поспать», — горец вяло пошевелился и устало закрыл глаза.

Трек-к-к-к...

Мгновенно очнувшись, Ахсартаг инстинктивным движением нащупал отполированный приклад неразлучного карабина и замер: «Зверь или человек?» Привстав, он несколько мгновений настороженно всматривался в сумрак окружающего леса.

 Показалось. Он расслабился, и, улегшись на место, вновь уставился на играющий языками огонь. Сон не шел. Медленно текущие мысли не давали ему успокоиться и уснуть.

«На все, конечно, воля божья, а все-таки, видать, судьба,— Ахсартаг потянувшись, протяжно вздохнул. — Ведь не мог же этот желтозубый Пырта думать, что я позволю ему безнаказанно поднять на себя руку. Эх, осел длинноухий!». И перед глазами Ахсартага вновь поплыли картины событий трехлетней давности.

Свадьба, гости, грациозные девушки, величаво плывущие в танце…, сверкающее серебром оружие степенных мужчин и играющие тонкими ногами скакуны. Сердце вдруг гулко застучало.

Он вновь увидел хищное лицо соперника, почти вплотную приблизившееся к нему, вспомнил направленный на него полный ненависти колючий взгляд и опять услышал хриплый шепот, заставивший его мышцы напрячься.

«Опусти глаза, пока ты их не лишился, и запоминай. Ты никогда, никогда не посмеешь поднять их на нее, иначе...» — занесенная рука с плетью опуститься не успела ...

«Ох…» — удивленно выдохнул Пырта, медленно сползая с окровавленного кинжала…

***

Память безжалостно выдавала отрывками мельчайшие детали прошлого: изумленные лица шарахнувшихся от него людей, испуганные крики женщин, а затем долгая, долгая изнурительная погоня.

И вот уже третий год одиночества, тревоги, постоянного нервного напряжения и неустроенного быта. Что ни говори, а судьба кровника безжалостна и сурова. В этом случае ни время, ни расстояние не могут быть гарантом. Ахсартаг встряхнул головой, отгоняя видение, и, откинув бурку, сел.

Пора.

Подойдя к ручью, он, вздрагивая от леденящей воды, омыл лицо, оправил измятую за ночь старую черкеску и направился к коню, вяло щипавшему неподалеку зеленые побеги кустарника. Приветствуя хозяина, конь вытянул навстречу ему свою могучую шею, пытаясь мягкими губами дотянуться до лица Ахсартага.

«Да, да, Фат, я тоже тебя люблю», — Ахсартаг похлопал по крутой холке животного и, взяв его под уздцы, повел седлать.

Мерно покачиваясь в седле, Ахсартаг смотрел на обступающие дорогу нагромождения скал и в который раз поразился их величию: «Великаны!»

Мерный цокот копыт, отдающийся эхом от камня, убаюкивал Ахсартага, и он снова погрузился в свои невеселые размышления, стоившие ему бессонной ночи. «До вечера добраться до Заячьей горы, до рощи, а как стемнеет, через кладбище — к дому». Сердце Ахсартага застучало быстрей, как только он представил себе старенькую мать и сестру— девочку с большими черными глазами. Он дернул повод и пустил заскучавшего коня рысью. «Хорошо!» — Ахсартаг с удовольствием подставил лицо внезапному порыву ветра, нежданно принесшему приятную прохладу. Солнце перевалило зенит, но частые порывы ветра сводили на нет удушливый в этих местах полуденный зной. День получался настоящий, летний.

Внезапно Ахсартаг остановился и прислушался. Судьба одинокого всадника в дороге зависит от тысячи случайностей— Ахсартаг скорей почувствовал, чем осознал: «Опасность!».

Он снял с плеча винтовку, погладил, успокаивая, заволновавшегося было коня и стал ждать.

Негромкое гортанное пение дополнялось монотонным поскрипыванием подскакивающей на выбоинах старенькой арбы. Широкая спина возничего, мокрая от пота, насквозь пропитавшего видавший виды бешмет, мерно покачивалась в такт шагам уставшего, уже немолодого, но крупного мула. В глубине арбы, на клочке сена свернувшись калачиком дремал мальчик примерно одиннадцати-двенадцати лет.

«Умаялся…» — возничий, отец мальчика, украдкой взглянул на спящего ребенка, и суровые черты на миг тронула непривычная для них нежность.

Мужчина был относительно молод, но жизнь уже наложила свой тяжелый, безжалостный отпечаток на его лицо и волосы, блестевшие серебром. «Скоро поворот на аул»,— и Батыр-Бек, так звали мужчину, устало сунул дедовскую кремневку в угол арбы, стараясь не потревожить покой безмятежно спящего сына. Мул, уже почуявший дом, сам выбирал темп движения.

«До дождей надо обязательно успеть,— подумал о сенокосе Батыр-Бек, — иначе скот опять до травы не дотянет....Ну, Бог даст!» Он прервал свои думы и медленно поднял голову.

Прямо перед ним гарцевал молодцеватый всадник, винтовка которого была направлена прямо в голову Батыр-Бека.

«Интересно, узнал?» — Ахсартаг шевельнул винтовкой и рука мужчины на арбе, потянувшаяся куда-то назад, неподвижно замерла.

«Дада, что случилось?» — показалась за спиной отца голова мальчика с застрявшими в волосах соломинками. Увидев Ахсартага, мальчик застыл, испуганно поглядывая то на напряженного Батыр-Бека, то на зловещую фигуру незнакомца.

«Узнал!..» — про себя усмехнулся Ахсартаг, когда, выпустив из рук вожжи, Батыр-Бек стал медленно подниматься.

«Господи, — внутри у Батыр-Бека все похолодело, — вот и все». Пот тонкой струйкой лился между лопатками, вызывая неприятные ощущения у растерявшегося мужчины.

Перед ним на великолепном жеребце с винтовкой новейшего образца стоял ненавистный убийца брата.

«Ах-сар-таг...» — мучительно повторил про себя Батыр-Бек имя, три года назад намертво засевшее в его мозгу. Испугаться за свою жизнь Батыр-Бек даже не сообразил, но всепроникающий страх за сына будто парализовал его.

«Не пощадит,— нестерпимо заныло сердце отца. — Разом избавится от всех неприятностей. Кто же откажется! Эх, Пырта, Пырта!..»

***

Ахсартаг незаметно скосил глаза, осматривая почти отвесно поднимающуюся скалу со сланцевыми прожилками, и чуть дернул щекой: «Не разъехаться». Узкая тропа едва умещала арбу, заднее колесо которой на поворотах повисало над пропастью.

Застывший Батыр-Бек неотрывно смотрел на Ахсартага.

В разодранной черкеске, перетянутый ремнями и обвешанный дорогим оружием, Ахсартаг на своем великолепном жеребце выглядел олицетворением лихого джигита. Тонкое сухое загорелое лицо, обрамленное аккуратной бородкой, было бесстрастно, и взгляд, устремленный на Батыр-Бека, ничего не выражал.

«Не пощадит»,— еще раз мысленно повторил про себя Батыр-Бек.

Разум Ахсартага приказывал здесь и сейчас, раз и навсегда покончить с преследующей его местью, но что-то его прочно удерживало. Он смотрел на растерявшегося Батыр-Бека, в глазах которого билась горечь, и волна сочувствия захлестнула душу Ахсартага.

 

Он поморщил лоб, будто что-то решая, напряженно поиграл желваками и, укоротив поводья, заставил жеребца подобраться: «Ну что, давай, поглядим, кто из нас кто?»

***

Так, в молчаливом диалоге прошла бесконечная минута, и только горный ветер трепал одежду неподвижно замерших на дороге людей.

Внезапно угрюмый взгляд Ахсартага дрогнул и, не останавливаясь, медленно пополз вниз. Потупленный взор абрека вывел из оцепенения напряженного Батыр-Бека и отчаяние на его лице сменилось недоумением.

Батыр-Бек до боли закусил губу, когда вдруг ствол направленного на него карабина тоже стал медленно опускаться, пока не повис в опущенной к земле руке всадника.

Почуявший волю хозяина успокоился и конь. Так они и стояли перед оторопевшим Батыр-Беком. Всадник со склоненной головой и конь, с подрагивающими от нетерпенья мышцами.

***

«Эй,...я...я...я...я!» — резкий крик вместе с громко треснувшим выстрелом плети взорвал тягостную тишину, ответившую ему многократным эхом.

Батыр-Бек даже присел от неожиданности, когда поднявшийся на дыбы конь Ахсартага могучим прыжком устремился в пропасть, увлекая за собой пригнувшегося к седлу всадника. Онемевший Батыр-Бек лишь изумленным взглядом проводил исчезнувшего в провале кровника.

***

«Прости, мама», — мгновенно пронеслось в голове летящего в пропасть Ахсартага.

Сообразивший, наконец, все, Батыр-Бек стремительно спрыгнул с арбы и кинулся к изломанному краю зияющей пропасти.

 

В самом низу чудом уцелевший конь Ахсартага, громко фыркая и спотыкаясь о скрытые под водой голыши, уже выбирался на каменистую отмель. Сам Ахсартаг, уцепившись после удара лентой патронташа за растущий на краю выступа куст, безжизненно свисал, угрожая каждое мгновение сорваться вниз.

«Веревку, быстро»,— бросил Батыр-Бек подбежавшему к нему сыну и, взяв мула под уздцы, стал на месте разворачивать неповоротливую арбу. Привязав один конец за заднюю ось повозки, а другой, прилаживая себе через грудь, Батыр-Бек вновь обратился к мальчику: «Держи крепче мула, а когда крикну, осторожно трогай и вытащишь нас обоих. Смотри, сейчас все зависит от тебя».

***

«Вставай, сын, пора!.. Вставай, Ахсартаг», — добрые глаза матери с любовью смотрели на лежащего сына.

«Да, мама»,— Ахсартаг двинулся, чтобы встать, но нахлынувшая на него острая волна боли вернула сознание. Он лежал на сене, на дне арбы, которая со всей возможной скоростью, но не вовред раненому, подъезжала к уже показавшемуся невдалеке аулу.

В изголовье, осторожно придерживая его голову, сидел мальчик и глядел серыми большими глазами на беспомощно распластанного Ахсартага.

«Дада, он глаза открыл!..» — уловив движение раненого, воскликнул мальчик, обращаясь к отцу.

Мужчина, правивший повозкой, порывисто оглянулся и громко произнес: «Живой?... Молодец...! Ну, потерпи, до аула рукой подать. И конь твой цел, и ты. Бог даст, поправишься... брат!»

***

Багровое солнце, заканчивая свой дневной пробег, устало клонилось за смутные очертания далеких гор, все более и более окрашивая их кроваво-алый цвет. Совершенно безразличное к людской жизни переполненной страданием и счастьем, предательством и благородством, оно продолжало свой круговорот вечности, предоставляя людям самим разбираться со своей непростой земной жизнью.

 

 

Комментарии 

 
#1 Ахсар 2011-09-07 19:48 это шедевр, мне очень понравился Цитировать
 

Добавить комментарий

Не допускается нецензурная речь, оскорбления авторов статей и владельцев сайта

Защитный код
Обновить

< Пред.   След. >

Опросы

Ваша оценка киносценария "Аланский Стратиг"

Внимание

Редакция газеты «Народы Кавказа» доводит до сведения читателей о том, что на 2 полугодие 2015 года и 1 полугодие 2016 года подписка на нашу газету будет осуществляться только через Редакцию газеты. Подписка через «Межрегиональное Агентство» и «Агентство подписки и розницы» не производится.

Календарь

 November 2018 
MoTuWeThFrSaSu
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930   

Экспорт новостей